Лица в нем казались обугленными черепами с ввалившимися глазницами — чернота тоннеля первым делом пожирала зеркало человеческой души — глаза… Но увлеченная приятными мыслями Надя не замечала этого. Она видела лишь улыбку своего черного отражения, да ощущала взгляд какого-то мужчины у себя на спине. Еще бы, было на что посмотреть — для поездки за город по летней жаре она выбрала коротенький топик и юбку, не доходящую до колен. Благо, что фигура позволяла одеваться столь легко и вызывающе.

По летнему…

На площади Калинина она пересела на троллейбус, который, правда, хоть и не мог довезти ее до мечта назначения, зато был сравнительно менее забит народом, нежели другой транспорт. Ну а пересесть можно и на пяток остановок позже — народу меньше будет…

Пожилая кондукторша оживленно беседовала с каким-то мужчиной кавказской национальности, беспрестанно улыбаясь ему. Две девчонки, лет пятнадцати, возле кабины водителя обсуждали какой-то телесериал. В хвосте две задорные бабульки насмерть сцепились с бородатым дедом на почве обсуждений достоинств и недостатков великих вождей страны — Ленина и Сталина… Одна из них почему-то показалась Наде знакомой. Садясь на освободившееся место она машинально отметила, что пару недель назад эта самая бабулька заходила к ней в палатку, и Надя просто на автопилоте нагадала ей жгучего мужчину и жестокосердную соперницу. Гляди-ка ты, сбылось!

— Привет! — послышался сзади звонкий детский голос. Надя обернулась и встретилась взглядом с Настей — девочкой, на которую едва не налетела вчера, в спешке (если не сказать в панике) выходя из своей палатки. Надя зажмурилась, ожидая, что жуткое видение меленького обгоревшего тельца вернется опять, но ничего экстраординарного не произошло. Девочка стояла на прежнем месте в проходе и улыбалась, глядя на смешную тетю, которую так напугало ее появление.